Предисловие
Пишу это предисловие в ноябре 25-го, прошу друзей опубликовать рассказ в открытом доступе. Имя, звание и гендер героини в нём изменены, но в СИЗО её всё равно все узнают. И ей за это ничего не будет: службу она несёт безупречно, а любит её всё огромное СИЗО — больше тысячи человек (по обе стороны от стальной двери).


	ПРАПОРЩИК КСЮША
Она появилась в тверском СИЗО-1, когда я там разменял уже второй свой год и успел выучить всю дневную смену. Поэтому новое лицо сразу бросилось в глаза.
Когда она улыбалась, у неё появлялись ямочки на щеках. А улыбалась она часто.
Её сразу поставили на «прогулки» — это самая простая из задач дневной смены, особой квалификации не требует. И эта роль — самая заметная, потому что за смену через «прогульщицу» проходит всё полуторатысячное СИЗО. Прогулку в СИЗО-1 делает пара сотрудников: кто-то на этажах выпускает народ из камер, арестанты самостоятельно поднимаются по лестнице на крышу, там второй сотрудник рассаживает каждую камеру в свой прогулочный дворик. И внизу, и наверху у тебя есть полминутки на общение, и я их никогда не упускал.
К зиме мы с Ксюшей уже дружили, и я выходил на прогулку даже в −30° — только затем, чтобы ободрить её — в морозы её ставили верхней и она там замерзала в бушлате, ушанке и берцах. Я помню, как она хохотала, когда я вместо того, чтобы подмести дворик от снега, писал метлой на полу фамилию нашего Президента вместе с тем самым словом из пяти букв. (Очень важную вещь про Ксюшу мне потом рассказал Шестун: «В феврале она плакала». В феврале 24-го плакали многие, и в России и в эмиграции, но так чтобы сотрудник ФСИН...)
Она умеет стрелять из автомата:
— Нас всех этому учат, когда принимают на службу.
— Но я думал, что у вас личное оружие — пистолет?
— Нет, ПМ — это у офицеров, а у нас — Калашников.
(В режимных корпусах они все — без оружия, и это — правильно: ни у одного зека не поднимется рука на Ксюшу.) Водит машину, с детства мечтала «гонять с мигалкой», но в ГАИ служить на пошла — побрезговала. Очень любит кофе, дома есть кофе-машина. После разговора про кофе я вышел в следующий раз на прогулку со стаканом горячего и крепкого Нескафе-Голд — не взяла (дружба дружбой, но службу — знает!). Полностью по рассказам Ксюши написан был мае 24-го «День рождения Мишани» — прогулка годовалого «сына тюремного полка» тоже входила в её обязанности.
Эта девушка умеет удивлять: уже этой осенью у нас случились две неожиданные беседы. Я:
— [Имя Отчество], что вы вообще делаете в тюрьме? Вам же тут совсем не место?
— У меня встречный вопрос: а вы, Андрей Николаевич, что делаете в тюрьме?
— Ну, я тут символизирую всё хорошее. Очень ярко. Ну а вы?
— А мне многие говорят, что когда я на прогулке, у них настроение улучшается.
— Это правда так.
— Вот. Я тут работаю психологической разгрузкой.
В октябре мне понадобилось передать на волю инфу про Лёню Клёпова. Я подготовил «груз»: в упаковку сухих сливок вложил полиэтиленовый пакетик с запиской, пятью стикерами-смайликами и десятком конфет. Вынес на прогулку на спине, под курткой и водолазкой. Внизу выпускала Алёна, она ничего не заметила. На лестнице я чуть задержался и спрятал груз в заранее условленном месте. Наверху поздоровался с Ксюшей. Через 10 минут они заявились вдвоём с Алёной и с моей запиской в руках. Я:
— В чём цель этого разговора? Бегите к операм!
— У самурая нет цели. Только путь!

19.10.24, СИЗО-3 Ржев.